На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Анжела Якубовская

793 подписчика

Свежие комментарии

  • Sergiy Che
    ..."так громко", что когда надаёт тут Правдой - которую нечем крыть коммунячьей сворке пиздаболов типа Валерика -  то..."Мы считали, что ...
  • Валерий
    Да он не ЦИПСО, у него просто фляга свистит и очень громко."Мы считали, что ...
  • Астон Мартин
    желательно разобраться в данных исторических вопросах - как можно гордится величием советских граждан и их достижения...80 лет назад, 13 ...

Рождество без Мишки Япончика

О начальнике уголовного розыска Одессы Соломоне Рокошице мне рассказывал его сын, Владимир Соломонович.

Передаю от его имени:

Дружба с Мишкой Япончиком

Историю, с которой я хочу начать свой рассказ, можно назвать «Тихая Одесса». Такое название ей дал начальник городской милиции Григорий Петровский, в подчинении которого находился мой отец – начальник уголовного розыска.

На эту должность отца назначили в 1919 году. Ему тогда было 27 лет. Отец очень хорошо знал главного бандита Одессы – Мишку Япончика. Они выросли в одном дворе и неплохо относились друг к другу. Только судьба развела их. Япончик возглавил банду воров и грабителей, а мой отец – Одесский уголовный розыск.

Вообще, мой отец в то время был известной личностью. Он дружил с Александром Вертинским, Верой Холодной, Владимиром Маяковским. Тесно общался с писателем Валентином Катаевым. Кстати, именно моему отцу принадлежала знаменитая фраза: «На блюдечке с голубой каемочкой», которая впоследствии с подачи Катаева вошла в знаменитую книгу «Золотой теленок».

 

Либо ты, либо тебя

Тогда в Одессе вовсю орудовали банды. Выйти вечером на улицу было смертельно опасно. Однажды перед рождественскими гастролями Александр Вертинский обратился к начальнику уголовного розыска с просьбой обеспечить ему и людям, которые с ним приедут, безопасность. Отец вызвал к себе в отдел Япончика и сказал: – Мишенька, Вертинский завтра выступает. Ты таки знаешь, шо делать.

В день концерта от имени Япончика было объявлено, что ни один бандит до двух часов ночи не выйдет на улицу. Для Вертинского это был настоящий подарок. Но без вмешательства начальника уголовного розыска Одессы концерт бы просто не состоялся. Люди боялись выходить на улицу, когда темнело, ведь на концерт многие бы пошли в хорошей, добротной одежде, которая ценилась у скупщиков краденным…  

Какое-то время отец и Япончик договаривались и ладили между собой. Но наступил момент, когда одесская милиция устала от бандитского разгула, слишком много стало грабежей и смертей. И тогда Одесский уголовный розыск во главе с моим отцом, Соломоном Рокошицем, полностью уничтожил всю банду Япончика. Долгие годы отец не мог говорить об этом, потому что действия по уничтожению банды были незаконными. В жестокое послереволюционное время существовал только один выход из ситуации. Либо убивал ты, либо убивали тебя.

Сема, что ты делаешь?

Начальник уголовного розыска Соломон Рокошиц дал команду не арестовывать бандитов, а отстреливать их. Ночью чекисты окружали жилые кварталы. Когда бандиты выскакивали из окон, по ним открывали огонь на поражение. Так за несколько ночей перебили около 200 человек, самых отчаянных уголовников Одессы. Бандиты поняли, что пощады не будет. Япончик пришел к моему отцу с вопросом: – Сема, шо ты делаешь? Отец поставил бандиту условие. Он сказал: – Миша, я перебью всех, если ты не вступишь в Красную армию. Миша поломался, но делать было нечего. Чтобы избежать расправы, около трех тысяч бандитов вступили в Красную армию. Банду-дивизию Япончика посадили в поезд и повезли воевать с петлюровцами и примкнувшими к ним остатками уничтоженной группировки Махно. А когда через две недели бандиты возвращались обратно в Одессу, чекисты устроили им засаду. Установили пулеметы на въезде в город и всех расстреляли. Иного выхода не было. Иначе в городе опять начались бы грабежи и убийства. После этой расправы Григорий Иванович Петровский вызвал к себе отца и сказал: – Теперь у тебя тихая Одесса!

Спасла феноменальная память

В 1937 году отца арестовали. От смерти его спасла феноменальная память. Он помнил все события каждого дня! Когда ему предъявляли обвинения, он в ответ приводил убедительные аргументы: он не мог в тот день быть там-то и там-то, потому что именно в это время находился, например, на совещании, чему есть множество свидетелей. И поэтому он невиновен в том, что ему предъявляли. Все проверки подтверждались, находились свидетели. Отца пытали, хотели выбить из него признательные показания. Много лет спустя он говорил, что в гестапо так не мучили, как издевались над заключенными палачи Ежова. В 1938 году весь уголовный розыск Одессы расстреляли. В живых остался только мой отец. Его выпустили и понизили в должности. Былые подвиги оказались забытыми, пошел спад в карьере. Когда началась Великая Отечественная война, отца забрали на фронт. Затем, в 1942 году, в 50 лет, по возрасту списали в тыл (чтобы не награждать за бои по защите Москвы) и отправили в город Чкалов (теперь Оренбург). Он получил должность начальника снабжения электростанции. Там работал до конца войны.

Без веры в советскую справедливость

В 1947 году о моем отце вспомнили. Его нашел Лаврентий Берия и предложил стать его помощником. Но отец отказался. Он считал Берию и всю его команду душегубами. Понимал, что, если работать на палачей, придется продать душу дьяволу, иначе никак. А еще был уверен, что рано или поздно для Берии все закончится плачевно. Интуиция у моего отца была такая же феноменальная, как память. После войны отец уехал в город Артемовск и устроился закройщиком на обувную фабрику. В 1953 году умер Сталин. Отец принес домой бутылку водки, велел жене накрыть на стол. Сказал: – Душегуб умер! – и стал праздновать. После того как вместо Сталина назначили Хрущева, отцу предложили вступить в партию. – А я из нее и не выходил, – ответил он. Он пришел в партком и попросил восстановить документы о своем членстве в партии. Но все бумаги оказались уничтожены. О тех, кого партия списала со счетов, забывали очень быстро. Отец окончательно утратил веру в советскую справедливость и решил навсегда отойти от дел. До конца дней он работал простым закройщиком обуви.

Бывший начальник Одесского уголовного розыска Соломон Рокошиц умер в возрасте 95 лет.

Картина дня

наверх